«В психбольницах лежат умнейшие люди»

«В психбольницах лежат умнейшие люди»
Интервью

27 апреля 2017, 14:42
Никита Пешков
Photo: media8.ru
После окончания судебного процесса по первому в России делу об оскорблении чувств верующих (дело закрыли из-за истечения срока давности) бывший обвиняемый ставропольчанин Виктор Краснов пытается восстановить кузнечный бизнес, продолжает спорить в Интернете, но опасается мести полиции.

О том, почему он хочет переехать из Ставрополя, куда не стоит лезть церкви и с кем планирует судиться, Краснов рассказал в интервью NewsTracker.

Какой общий итог вы можете подвести всему судебному процессу?

Два года мы переливали из пустого в порожнее и так ни к чему и не пришли. Но мне хотя бы вернули компьютер и модем, они даже работают. Мы его потом проверяли, не закачали ли туда чего-нибудь, ведь говорил же про меня Дмитрий Киселев (ведущий передачи «Вести недели» - NT), что нашли там всякую мерзость. Но ничего, вроде…

К слову, ранее вы говорили о том, что намерены подать на журналистов и активистов в суд за клевету. Осталось ли это намерение в силе или желания судиться с кем-нибудь уже нет?

Да, мысли у меня есть, но у адвоката пока нет возможности. А по поводу судов - в последние два месяца я даже вошел во вкус.

А не было ли мысли в связи с этим сделать это своей профессией? Например, заняться правозащитной деятельностью?

Нет, там людей хватает и без меня. Один издательский дом предложил поработать у них журналистом, а дальше - как получится. Мне обещали в мае прислать пресс-карту. Это будет работа, связанная с выборами, ну и любые новости вообще.

Срок давности истек за несколько месяцев, как дело решено было прекратить, еще заранее было известно о том, что по закону вы попадаете под амнистию. Почему не решили воспользоваться этим раньше?

Амнистия бы предполагала признание вины, хотя ей можно было бы воспользоваться на стадии предварительного следствия. Но ни следователь, ни первый адвокат не предложили мне этого, хотя должны были, а я об этом не знал. А по срокам давности мы не закончили раньше, так как хотели добиться полного оправдания. Иначе получается, что два года судов, месяц в психиатрической клинике (Краснов проходил экспертизу на стадии следствия - NT) - и все это ничем не закончится.

Когда настал тот момент, когда стало ясно, что оправдательный приговор невозможен?

Об этом мне еще Андрей (Сабинин - адвокат Краснова - NT) на первой встрече сказал, у нас оправдательных приговоров не бывает.

То есть это была надежда на чудо?

Да, надежда на чудо. Хотя в данном случае прекращение по срокам давности - это тоже победа, ведь не влепили обвинительный (приговор – ред.), хотя могли.

Но все-таки, как это возможно, чтобы дело просто оборвалось. Ни виновности, ни оправдания…

Да оно всем надоело. Такие исходы бывают очень редко. Можно по статистике посмотреть, сколько по уголовным делам оправдательных приговоров, а где-то на середине - очень редко. Потому-то адвоката и поздравляли: «Ничего себе, ты портишь статистику».

А что вы чувствовали в те десять дней, в которые завершение дела могло быть обжаловано?

Да, был небольшой мандраж. Вдруг прокуратура что-нибудь захочет или Следственный комитет что-нибудь найдет, какие-нибудь мерзости на жестком диске.

А сейчас вы чувствуете какое-нибудь пристальное внимание со стороны правоохранительных органов?

Адвокат мне советовал выходить с зашитыми карманами, потому что полиция проигрывать не любит, а в данном случае они проиграли. Что-нибудь придумают в течение полугода - года, когда ко мне интерес уже пропадет. Есть такая возможность. Я не дам провернуть им это втихую, как и в прошлый раз. Но у них будет возможность сказать: «Мы его хотели осудить, а вы не дали. А видите, какой он». Еще один вариант защититься - уехать. К такому я больше склоняюсь.

То есть вы испытываете желание переехать из Ставрополя?

Не на совсем, есть предложения поработать по стране. Но тут же матушка старая, за ней присматривать надо. Как некоторые писали, мол, живет с мамой. А кто за ней присматривать будет, вы что ли?

В курсе ли вы, чем сейчас занимаются потерпевшие? Не выходили ли с ними на связь?

Один из них сотрудник полиции, центра «Э» (центр по борьбе с экстремизмом - NT), а второй - юрист по коммунальным услугам. Но это меня мало интересует. Ни до этого, ни в суде, ни после они не пытались выйти со мной на связь.

Продолжаете ли вы сейчас споры в Интернете? Не сложилось ли ощущение, что это может плохо закончиться?

Если есть тема, то продолжаю. Я не думаю, что кто-нибудь еще подаст на меня в суд именно по этой статье, потому что два применения показали, что она как-то плохо работает. Хотя до меня было 160 дел по этой статье, но все они завершились до суда. Люди соглашались на рассмотрение в особом порядке, признавали свою вину в обмен на непривлечение к суду и минимальный штраф. Но мне в особом порядке никто не предлагал рассмотреть. Я не знаю, как так получилось, хотя могли закрыть еще на стадии предварительного следствия.

А если бы предложили, согласились?

На тот момент, думаю, согласился бы.

Когда все поменялось? Стало ли делом принципа?

Стало после психиатрической больницы. Месяц полежал, спокойно подумал, пообщался с такими же «заключенными». Там умнейшие люди лежат. Да и компьютер стало жалко, только купил игровой, не успел наиграться.

Как вы оцениваете деятельность церкви в регионе? Что бы предложили изменить?

Я бы предложил не лезть в мирские дела и в образование. Но они уже там, так что с предложением несколько запоздал.

Почему это плохо?

Потому что детям с неокрепшей психикой вдалбливать духовные постулаты, которые придумали две тысячи лет назад и по которым жить в современном обществе невозможно, не нужно. Вот когда психика сформируется, в 16 или 17 лет - тогда пожалуйста. Но, как сказал один епископ, нужно религии обучать с детства, потому что, когда дети повзрослеют, их никаким арканом в церковь не заманишь. А если никто не будет в церкви свечки покупать, не на что будет покупать машины и дома.

Себя по-прежнему считаете атеистом?

Скорее атеист, но немного склоняюсь к народным верованиям. Я перепробовал много религий, но понял, что мне ничего не подходит.

Поступают ли сейчас какие-либо угрозы в связи с этим делом?

Что удивительно, пока нет. Обещали мне «Сорок сороков» (общественное проправославное движение - NT), что если даже мирской суд оправдает, покарать своими силами. До сих пор карают. Такого внимания уже нет, все поутихло, стали забывать. Уже меньше узнают в транспорте. Поддержки от людей в личном общении было много, а негатив, угрозы - только по телефону или в Интернете. С одной стороны человек за два года привыкает ко всему, я тоже привык, что мне каждую неделю звонит пресса. А сейчас тихо и спокойно, появились другие цели и приоритеты.

Но разве можно привыкнуть к тому, что ты можешь лишиться свободы?

Да, была опасность, что закроют или положат на принудительное лечение. Это была постоянная выработка адреналина. Когда это ушло - как с иглы соскочил. Но жизнь - штука довольно веселая. Находится, где вырабатывать адреналин. Экстремальные виды спорта, тот же страйкбол, например. Там адреналина выше крыши.

Что бы ты посоветовал людям, попавшим в твою ситуацию?

Пусть человек свяжется со мной, будем вместе думать. Если много людей помогали мне безвозмездно, то и я буду. Но попадать в подобную ситуацию я никому не советую.

Какая из баек, которые ходили о тебе в ходе всех разбирательств, тебе понравилась больше всего?

Что я американский шпион, который сам завел на себя это дело, чтобы опозорить Россию.

Американский шпион
Американский шпион

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter